Сериал Московский романс онлайн

Несмотря на то, что кинематографический продукт нельзя назвать шедевром, он обладает особой, ностальгической привлекательностью – это, по сути, искреннее признание в любви к столице, подкрепленное богатейшим пластом культовых кинообразов, навечно связанных с образом Москвы. Фильм, словно тщательно выверенная палитра, использует узнаваемые кинематографические отсылки, словно перебирая жемчужины в ожерелье киноистории. Лейтмотивом, пронизывающим всю ткань повествования, служит очаровательная музыка Александра Петрова из легендарной ленты "Я шагаю по Москве". Эта мелодия, уносящая в эпоху наивной романтики и чистых порывов, тесно связана с образом молодого Никиты Михалкова, ставшего символом целого поколения. Забавно и трогательно, что в "Романсе" главную роль исполняет его младшая дочь, Надя Михалкова, создавая своеобразный кинематографический диалог между отцом и дочерью. Сцена, где девушка грациозно босоногой идет по мостовой, а юноша с зонтиком исполняет вокруг нее неторопливый "танец" под аккомпанемент "песни о дожде в Москве", вызывает поток воспоминаний и ощущение причастности к чему-то большему, чем просто сюжет. В мимолетном появлении Галины Польских, в дуэте "такси, дождя и волшебной мелодии "Нежность" Эльмиры Пахмутовой, просматривается отголосок картины "Три тополя на Плющихе" - еще один знаковый образец московского кино. Невозможно не отметить и дерзкую отсылку к знаменитой ленте "Москва слезам не верит". Героиня, Женя, получает в наследство, не просто квартиру, а квартиру в престижном доме на Котельнической набережной! Вспоминается величественный вестибюль этого исторического здания, который с восхищением рассматривали персонажи Алентовой и Муравьевой – интерьеры, сохранившие свою аутентичность и по сей день. Не меньший интерес представляет сцена, где Женя, работающая в читальном зале Ленинской библиотеки, ищет свою судьбу, подобно героине Муравьевой в той же библиотеке. Это не только повторение кинематографического приема, но и метафора поиска, стремления к чему-то большему, чем просто бытие. Разбор старого шкафа, принадлежавшего некогда художнице по костюмам на студии "Мосфильм", вызывает ассоциации с культовыми фильмами: "Ирония судьбы...", "Служебный роман", "Бриллиантовая рука" и другими. Конечно, это не оригинальные наряды, а лишь их точные копии, но они даруют мгновения ностальгии по ушедшей эпохе. Впечатляющие панорамы Москвы, демонстрируемые не только с привычной "высоты хлебороба", но и с палубы речного трамвайчика, открывают зрителю красоту и великолепие родного города - чистый, ухоженный, с проблесками зелени и покоя. Это своеобразное кинематографическое послание любви к Москве, сотканное из фрагментов памяти и кинематографических аллюзий.

Впечатления от просмотра оставили двойственные. Фильм, безусловно, не отвращает своей вульгарностью или излишней провокационностью, но и не способен покорить, не достигает тех высот, к которым хотелось бы его вознести. Вставки из устоявшихся образцов советской кинематографической классики, словно резкий контраст, лишь акцентируют это ощущение незавершенности, подчёркивая разрыв между прошлым и настоящим. Даже участие талантливых исполнителей не смогло компенсировать отсутствие той самой, неуловимой атмосферы, того волшебного напряжения, которое должно пронизывать зрителя. Кажется, не удалось достичь необходимой кинестетической гармонии, не "доиграли" замысел до конца, не сумели создать поистине убедительный и насыщенный коктейль эмоций. Итоговое впечатление – разрозненные фрагменты, не складывающиеся в единое, цельное полотно. Эмоциональный отклик практически отсутствует, он погребен под маской бесцветности, растворяется в общей, лишенной выразительности стилистике. С особенной ностальгией вспоминаются ранние работы Надежды Михалковой, где её актерское мастерство отличалось неподдельной искренностью и тонкостью передачи чувств. В данном же случае, кажется, что блеск таланта притушен, приглушен временем и, возможно, неумелым подходом оператора. Не ставя под сомнение привлекательность внешности актрисы – это вопрос индивидуального восприятия – сложно не заметить, что ракурсы подобраны не самым выигрышным образом. Порой возникает ощущение, что оператор предвзято настроен к объекту съемок. Сергей Чонишвили и Евгения Дмитриева, как настоящие виртуозы, способны из, казалось бы, незначительной роли, вытянуть максимум артистизма, и оттого особенно жаль, что их экранное время столь ограничено. Что касается Александра Плетнева, то мне представляется, что ему исторически не удаются лирические, тонкие образы. Он, скорее, создан для иных, более брутальных ролей. И в данном случае, его участие кажется неудачным выбором. Создается ощущение, что на съемочной площадке проходила своего рода репетиция, генеральная проба, где актеры умышленно сдерживали эмоции и нюансы, якобы для того, чтобы в день премьеры, во всей красе, они раскрылись перед зрителями. Однако что-то пошло не по плану, и мы получили черновую версию, не отшлифованный, предварительный вариант. Возможно, это лишь печальный итог утери важного кинематографического навыка – умения создавать фильмы, состоящие из двух частей, где есть возможность полноценно раскрыть драму человеческих судеб. Современная индустрия, безусловно, ориентирована на сериальный формат, где динамика и быстрый темп часто приоритетнее глубокого погружения в характеры и события. Но, увы, эта тенденция лишает нас возможности насладиться настоящим искусством, требующим времени и терпения.