Сериал Модный дом /La Maison/ онлайн

## За кулисами гламура: "La Maison" и вечная гонка за творение Мода, как и ресторанный бизнес, представляет собой практически неисчерпаемый кладезь драматических ситуаций и персонажей, готовых к экранизации. Однако, этот изысканный и зачастую отгороженный мир до недавнего времени с трудом поддавался перенесению на экран, сталкиваясь с логистическими и повествовательными препятствиями. Подобно легиону конкурсных реалити-шоу, а также неудачной адаптации книги Энтони Бурдейна "Кухня конфиденциальна" с молодым Брэдли Купером в главной роли, французская драма "La Maison" является лишь последней попыткой укротить этот капризный мир и воплотить его в захватывающую, многослойную драму. "Project Runway" остается знаковым институтом, однако новые проекты, от восторженного трибьюта Карлу Лагерфельду до провала в абсурдности ("The New Look"), демонстрируют неровность успеха в этой области. В отличие от прошлых попыток, романтизирующих жизни икон вроде Ив Сен-Лоран и Коко Шанель, "La Maison" осмеливается на смелые повествовательные вольности, что, возможно, и является ключом к его притягательности. Созданный с участием Жозе Кальтагироне и Валентина Милвиллом, под продюсерским оком Алекса Бергера ("The Bureau"), "Мезон" ощущается более насыщенным и пенистым, чем предвещала сравнение с культовым сериалом "Наследство". Неизбежно, его производство столкнется с теми же трудностями, которые часто возникают при сопряжении творческого гения и значительных инвестиций в условиях ограниченного бюджета. Однако, освободившись от обязанности отдавать дань уважения ушедшим легендам, "La Maison" открывает возможность для построения истории, фокусирующейся на моральных дилеммах, коварстве и безграничной алчности, присущих современной индустрии моды. Вместо концентрации на прошлом, сериал предлагает динамичный взгляд на настоящую эпоху, характеризующуюся неутолимой жаждой инноваций и конкуренции. Если "La Maison" не называет напрямую своих вдохновителей, это не значит, что они не присутствуют в ткани повествования. Домо Мод Ledu, ведущий мировой бренд, является одним из последних независимых производителей одежды во Франции, по масштабу и структуре сопоставим с Chanel, но с тем же чувством аристократической замкнутости. Винсент, дизайнер, является членом семьи Ledu, словно Лагерфельд был одним из Вертхаймеров. Главные конкуренты Леду, Ровелы, владеют конгломератом предметов роскоши, обладавших самым внушительным состоянием во Франции, подобно Arnault из LVMH, которые стали заметными спонсорами недавних Олимпийских игр в Париже. (Помните, LVMH также была предметом сатиры в "Эмили в Париже" — сериал, который, к сожалению, удерживает титул самого массового модного шоу на телевидении). Однако даже зритель, не знакомый с этими отсылками, обнаружит для себя множество захватывающих элементов. Мы видим, как Винсент, поддавшись гневу, произносит расистскую тираду, отдаленно напоминающую скандал с Джоном Гальяно, что погружает дом в водоворот пиар-кризиса. Перл Фостер, его давняя муза и верная помощница, разрабатывает дерзкий план спасения Леду: привлечь Палому Кастель, дочь погибшей возлюбленной Винсента, чтобы перехватить власть. Палома и ее партнер Йе-Джи, руководители экологической берлинской линии, более близкой к авангарду, чем к коммерции, привносят свежий импульс в жизнь Леду. Восхождение Паломы происходит параллельно с коварными планами Дианы, матриарха Ровелов, стремящейся безжалостно уничтожить Леду. Брат Винсента, Виктор, давно дезертировал, женившись на дочери Дианы после размолвки, однако его давний роман с Перл продолжается (что вполне соответствует французскому темпераменту). Диана, движимая желанием доказать свое превосходство над теми, кто смотрит на нее свысока, охотится за теми, кто может помочь ей захватить контроль над Леду. Среди них – неуверенный в себе племянник Винсента, Робинсон, мечтающий о собственной линии, но борется с влиянием имени семьи. Мать Робинсона, Мари, отстраняется от бизнес-дел, сосредотачиваясь на своем тщеславном художественном фонде, но даже в ее гардеробной могут быть спрятаны компрометирующие материалы. Забавно наблюдать, как титаны розничной торговли, в отличие от мира финансов или СМИ, выстраиваются в символическую элиту страны, словно титаны из "Наследства". Ледусы владеют частным островом и выпускают семейные фотографии для публики, как и наши любимые, слегка вычурные Мердоки. Однако это также означает, что напряжение, которое создает "Мезон", отличается новизной, даже если некоторые персонажи неизбежно сводятся к архетипам. Палома, например, часто воплощает клише социально ответственных молодых людей, с неустанным упором на сокращение отходов, гендерное равенство и бодипозитив. И когда последний раз телевидение так смело рассматривало концепцию "зеленого промывания" или поглощения независимых дизайнеров международными конгломератами класса люкс? А как насчет камео креативного директора Balmain Оливье Рустена, воспринятого с почетом, как звезду? Перл Касара предстает как более тонкая героиня, женщина, завоевавшая уважение, пройдя путь от пассивной модели до активного лидера. "La Maison" отличается плотным повествованием, несмотря на свою легкость. В 10 серий умудряются вместить корпоративный шпионаж и диагностику смертельных заболеваний. (Палома разрабатывает, запускает и производит свою дебютную коллекцию за несколько недель). Впечатляющий темп и непринужденность напоминают "Call My Agent!" и "Drops of God", два других франкоязычных сериала, получивших недавнее признание. Однако "Мезон" в некотором смысле просто догоняет. На протяжении многих лет мода была эквивалентом дизайнерского эскиза, гениальной идеи, которой так и не суждено было воплотиться. На этот раз, наконец, "Мезон" готов выйти на подиум.

Это поистине потрясающее и пронзительное исследование первобытных ран детства, той щекотливой почвы, из которой впоследствии вырастают глубочайшие, нередко пожизненные патологии личности. Если кто-то, созерцая этот кинематографический шедевр, зафиксировал лишь поверхностную актуальность трендов – искренне поздравляю: ваша воспитанность, судя по всему, преисполнена духом прагматизма, призывающим отвлечься от более существенных аспектов. Когда весь жизненный путь становится спланированной кампанией возмездия, когда даже супруга и дети оказываются лишь неважными деталями на пути к единственной, всепоглощающей цели – отомстить за давние, детские обиды на самого дорогого и близкого человека, матери – это картина, вызывающая одновременно трепет и ужас. "А где же мода?" – справедливо спросите вы, мой внимательный созерцатель. Мода – это всего лишь искусно подобранный, эффектный антураж, декорации, призванные прикрыть глубокие трещины в человеческой душе, приглушить отзвуки пережитых страданий и бушующих страстей. Весь фильм – это вызывающий коктейль из детских травм и взрослеющих комплексов, где алчность отступает на второй план, уступая место всепрощающей, но не утихающей боли и обидам, разделившим всех и каждого. В наш век эмпатии, казалось бы, утраченной, люди все менее способны к искреннему пониманию друг друга. Даже когда обмен словами кажется успешным, ощущение взаимопонимания обманчиво. Каждый сохраняет свою позицию, преисполненный нескрываемого желания мстить, доводя свою месть до грани абсурда. Желание возмездия затмевает все остальное, затмевает саму суть бытия. Я настоятельно рекомендую этот фильм к просмотру. И не только тем, кто тонко чувствует тренды и актуальность моды, хотя и им он несомненно придется по вкусу. Это превосходный фильм, редкое сочетание эстетического наслаждения для глаз, трогательной мелодичности для сердца и интеллектуальной стимуляции для ума. Фильм, безусловно, отличается глубиной, жесткостью и интеллектом. Мои самые искренние поздравления всем создателям и исполнителям ролей – вы создали нечто поистине выдающееся.