Сериал Гимн Смерти /Saui Chanmi/ онлайн

## Эхо Смерти: Переосмысление Легенды Мини-сериал "Гимн Смерти" разворачивает перед нами драматическую канву, основанную на реальных событиях, глубоко укоренившихся в исторической памяти Кореи. Легенда эта, безусловно, знакома корейскому зрителю, что предопределяет предсказуемость финала, словно предопределенная судьба. Трагическая развязка, ставшая отправной точкой всенародной известности, навсегда врезалась в летопись Кореи, превратившись в символ эпохи. В центре повествования Юн Шим Док, пионер корейской эстрадной сцены, пробившаяся сквозь границы родины и завоевавшая признание, даже на передовых рубежах музыкального мира – в Соединенных Штатах, причем речь идет о безусловной популярности, не зависящей от манипуляций счетчиков YouTube. Безусловно, кинематографическая работа выполнена на высшем уровне, однако более интересно сопоставить исходный материал и художественную интерпретацию. Син Хе Сон, воплотившая на экране образ Юн Шим Док, действительно обладает поразительным внешним сходством с прототипом, но ее интерпретация оказалась несколько иной. В действительности, Юн Шим Док не являлась активисткой, борющейся за независимость Кореи от Японии. Ее выступления гремели на приемах у губернаторов и звучали в самом сердце Японии. Изначальный импульс к ее широкой известности исходил от японского издательства Asahi, тогда еще отличавшегося прогрессивными взглядами. 1921-1926 годы – период, когда Япония еще не погрузилась в пучину милитаризма, до мировой экономической катастрофы, а император Мейдзи, союзник США в Первой мировой войне, определял вектор развития страны. Японская индустрия, ее бренды, еще оставались тесно связаны с англоязычным миром, а корейский язык не рассматривался как альтернатива. Фильмы создавались и на корейском, песни исполнялись на корейском, а в школах, используя хангыль, изучался корейский язык. Таким образом, она не была борцом за независимость, а идентифицировала себя как гражданка Японии. Ким У Чжин, блестяще сыгранный Ли Чон Соком, лишен сходства с реальным прототипом. Однако, звезда, ради роли пошел на жертвы, отказавшись от гонорара и согласившись на процент от кассовых сборов – шаг, характерный для начинающих актеров, жаждущих утвердиться. Эта роль открыла ему дорогу к более зрелым, драматическим ролям, и он превосходно справился с поставленной задачей. И сам Ким У Чжин не был сторонником освободительной борьбы. Он жил в Японии, испытывал к ней симпатию и здесь же встретил свою возлюбленную. Традиционно, в богатых корейских семьях молодых людей выдавали замуж в шестнадцать лет. Его ждала и его предназначение - брак, как и всех обеспеченных корейцев, обучавшихся в Японии. Однако, конфуцианские нормы, требующие рождения наследника, давили на всех, включая Юн Шим Док. Их страсть нарушила устоявшийся порядок. События драматически представлены как свидетельство корейского патриотизма, однако на деле кажутся несколько неправдоподобными. Популярная "Ода Смерти" на музыку Дунайских Волн, известная в России по романсу "Динь-динь-динь, колокольчик звенит! В лунном сиянии…" и известная как "Колокольчики", получила в Корее собственную интерпретацию, которую часто исполняла Юн Шим Док. Именно эта версия принесла ей широкую известность. Самоубийство, конечно, не является частью этой истории, а лишь использовано звукозаписывающей компанией для увеличения продаж пластинок и проведения масштабной рекламной кампании. Причиной послужило подражание, по мотивам самоубийства японского писателя и его возлюбленной. В эпоху Мэйдзи, где господствовал строгий государственный синтоизм, корейцы вынуждены были молиться в синтоистских храмах, а корейский шаманизм был отброшен на периферию, считаясь верованием крестьян. Синтоизм проповедовал культ Высокой Смерти ради Достоинства. Отцовский гнев заставил Ким У Чжина отказаться от семейной родословной, что являлось не только лишением наследства, но и глубочайшим бесчестием. Он покончил с собой, чтобы умереть с чистой совестью, как японец, воспитанный в японских традициях. Его возлюбленная, следуя японскому обычаю, присоединилась к нему в смерти. В те времена женщинам давали ножи, чтобы они могли покончить с собой, если не захотят расстаться с мужем или избежать позора. Такие случаи совместного самоубийства считались романтичными и активно пропагандировались в Японии, чтобы продемонстрировать ассимиляцию корейцев, чтобы убедить, что корейцы стали «японцами душой». Сначала история использовалась в японской пропаганде, затем – в корейской. На самом деле это печальная история, не имеющая отношения к политике, скорее – история перелома нравов. В то время, когда Япония внедрила моногамию, но конфуцианские законы еще оставались сильными. Он больше не мог взять вторую жену, не мог развестись, но был человеком новой эпохи, жаждавшим жениться по любви. И этот внутренний конфликт осложнялся влиянием японских религиозных обычаев, проникших в Корею с 1904 года. Можно было оспорить лишение наследства в суде, можно было наладить отношения с любовницей, можно было игнорировать корейские законы и требовать развода по японским. Однако, религиозные установки Мэйдзи-синто предложили другой выход, на котором и наживался японский издатель. Кинематографический взгляд, хоть и красив, но представляет собой типичную южнокорейскую пропаганду анти-японских настроений, вырванную из контекста и принесенную в жертву упрощенному сюжету. Это сближает сериал с "Мистером Саншайн", на декорациях которого он был снят, что выдает устаревшую транспортную инфраструктуру, несоответствующую времени (например, трамвай, характерный для 1903 года, когда на самом деле в 1926 году в Сеуле уже ходил современный трамвай). Несмотря на это, работа выполнена добротно. Событие стало основой для возникновения тротта – стиля корейской музыки 1945-1980-х годов, а затем и индустрии, создавшей тротт на базе RnB и J-pop, что в итоге вылилось в K-pop и определило развитие всей современной музыкальной индустрии Южной Кореи. По этой причине большинство корейцев, получивших образование в университетах, знакомы с историей совместного самоубийства. Таким образом, мини-сериал "Гимн Смерти" - это не только реконструкция трагической истории любви, но и размышление о сложных взаимоотношениях между двумя народами, о переплетении культур и о влиянии исторических событий на формирование национальной идентичности.

В воздухе повисла тоска, пропитанная печалью – отголоски трагической японской оккупации Кореи, эта эпоха, оставившая глубокий шрам на судьбах целого народа. В центре внимания – попытка обрести себя, выстоять и подняться над тяжелым наследием чосонской молодежи, отчаянная борьба за идентичность и достоинство. Первая серия оставила после себя ощущение недосказанности, затрудняя формирование целостного представления о траектории развития повествования. Однако, возникает стойкое предположение, что сюжет переплетается с деятельностью подпольного партизанского движения, с его отчаянными актами сопротивления и самопожертвования. При эпизодическом просмотре, не в непрерывном марафоне, возможно, вовлечение в этот мир станет более плавным и ощутимым. Позже, при случае, я обязательно вернусь к этой рецензии и дополню её более зрелыми и отшлифованными впечатлениями, основанными на полном просмотре. Ли Чон Сок, кажется, навеки застрял в роли молодого бунтаря, отказываясь вступать в ряды зрелых и мудрых персонажей. Актриса, играющая рядом с ним, не производит ожидаемого эффекта, их дуэт не вызывает искреннего сопереживания и не наполняет экранный союз необходимой химией. Тем не менее, актерский состав в целом демонстрирует достойный уровень мастерства. Остается неизвестным, кто воплотит на экране образ его супруги, и предчувствия, вызванные кратким знакомством с сюжетом, не предвещают легкого и безмятежного зрелища. С нетерпением жду продолжения, в надежде на раскрытие потенциала этой истории и углубление понимания изображаемых трагических событий.