Сериал Хмель онлайн

Пожалуй, это звучит избито, но я не могу не признать: первоисточник, книга, обладает гораздо большей глубиной и захватывающей силой, чем его кинематографическая адаптация. Несомненно, воспроизвести на экране многогранное полотно литературного произведения – задача сложная, практически невыполнимая, и различия в форматах неизбежны. Однако, наиболее болезненным кажется то, что создатели сериала не смогли передать квинтэссенцию старообрядческого мировоззрения, суть их веры, незыблемые принципы, определявшие их бытие. Жизнь в общинах была отмечена строгой дисциплиной, суровостью нравов, неуклонным соблюдением установлений. Иерархия была жесткой и выверенной, но сила общины заключалась не только в этом. В ней проявлялись непоколебимая надежность, верность слову, доверие, которые были краеугольными камнями их существования. Важно было подчеркнуть именно это: не только их закостенелость, но и человечность, их способность к самопожертвованию и состраданию. Именно эта внутренняя прочность, это моральное основание, кажется, было упущено из виду. Неприятно осознавать, что в изображении старообрядцев чувствуется определенная искаженность, что они представлены не в наиболее выгодном свете. Возможно, и было намерение показать не столько саму суть, сколько итог эволюции, те трансформации, что пережила община под влиянием суровых жизненных обстоятельств. Выбранный период, действительно, не так далек от нас, и, возможно, целью было не проникнуть в первоначальные истоки, а скорее зафиксировать те деформации, к которым привели десятилетия испытаний. Община предстает перед нами как микрокосм, своеобразное государство в государстве, пусть и не масштабное, но функционирующее по сложной системе управления и регулирования. Здесь есть и свой властелин, порой переходящий в тирана, и сложные «политические» интриги, которые, в конечном счете, лишь воспроизводят сложившуюся структуру, не принося существенных изменений. Эта система, при всем ее внешнем благопристойности, работает духовно дисгармонично, религиозно не вполне корректно. Вспомним, к примеру, благочестие и милосердие Елизаветы Федоровны в ее обители, их отчетливая разница с формальными требованиями некоторых церковных деятелей – и становится очевидно, что вера – это не просто набор догм, а глубокое внутреннее чувство, пронизывающее все аспекты жизни. В этой кинокартине же мы видим скорее искаженную, тоталитарную структуру, и вряд ли можно назвать ее лидеров святыми. Религиозный подтекст здесь ощущается поверхностно, как слабый запах свечи, не затрагивающий глубинных святынь души. Попытки связать все с религией, на мой взгляд, излишни и лишь усугубили ситуацию. Возможно, именно это стало одной из причин того, что фильм «Хмель» не получил широкого признания. Существует опасность того, что религиозные общины могут скатиться в секту, а человеческие мысли, свободные от моральных ориентиров, способны завести в самые темные уголки. К сожалению, многие старообрядческие общины, оказавшиеся в суровых условиях Сибири, пережили сложный и болезненный метаморфоз. Их первоначальная строгость сменилась деформированной системой, принесшей лишь страдание и разочарование. Работа, безусловно, была сложной и кропотливой. Не могу не отметить, что приведение дочери режиссера, Марины Трегубович, к роли Ефимии кажется, по крайней мере, неудачным шагом. Я не против семейных связей в кинематографе, но игра Марины показалась мне непрофессиональной и невыразительной. Безусловно, Марина – талантливая актриса, но в данном конкретном случае ей явно не хватило опыта и глубины понимания роли. Отец, несомненно, оказал на нее влияние, и она обладает определенным потенциалом, но ее игра в этом фильме не произвела впечатления. Среди позитивных аспектов стоит отметить великолепные пейзажи, живописные образы старообрядцев с их длинными, густыми бородами. Однако самое важное – это поднятые в фильме важные, существенные темы. Кажется, что автор стремился заставить зрителя задуматься над тем, что история, развернувшаяся на экране, стоило бы перенести на современную реальность. Не стоит забывать, что фильм был снят в 1991 году, в период переосмысления ценностей и поисков новых ориентиров.