Сериал Джейн Эйр (2006) /Jane Eyre/ онлайн

## Переосмысление "Джейн Эйр": Отражения в Зеркале Экранов Роман Шарлотты Бронте "Джейн Эйр" – явление поистине уникальное в анналах мировой литературы. Его популярность беспрецедентна, о чем свидетельствует множество кинематографических интерпретаций, словно художники стремятся запечатлеть ускользающую суть истории о робкой гувернантке и суровом наследника поместья. Зачем же зритель, поколениями увлеченный этой историей, вновь и вновь возвращается к ней? В чем секрет притяжения, что пленяет умы и сердца? Возможно, причина кроется в той искренней эмоциональной глубине, что пронизывает повествование, и в поразительной выразительности образов, созданных Бронте. Режиссеры, будто зачарованные, вновь и вновь пытаются отыскать идеальные воплощения Джейн и Рочестера, стремясь вдохнуть новую жизнь в знакомую до мельчайших деталей историю. Я видела немало адаптаций этого произведения, от попытки Орсона Уэллса до вызывающей недоумение интерпретации с Киреном Хайндсом и скудно освещенной повествовательной линии с Майклом Фассбиндером. Каждая экранизация, отражая дух своего времени, вносила новые нюансы в повествование, обогащая его смысловыми пластами. Даже экранизация 1983 года, с Тимоти Далтоном и Зилой Кларк в главных ролях, потрясла воображение зрителей Советского Союза, вызвав невиданный всплеск интереса к роману Бронте. Невозможно переоценить значение этой книги, ведь, наряду с «Гордостью и предубеждением» Джейн Остин, она стала прообразом для целого ряда сентиментальных романов, фактически сформировав новую ветвь в литературе. Но чем же так выделяется экранизация 2006 года? После детально выверенных и максимально приближенных к тексту экранизаций 1973 и 1983 годов, когда казалось, что ничто не может быть улучшено, возник вопрос: что нового можно сказать в этой истории? И ответ оказался неожиданным – совсем другое. Именно в этом и заключалась ключевая разница. В этой интерпретации чувствуется отчетливый след женского взгляда – результат кропотливой работы сценаристки и режиссерки. Именно этой женской перспективы, кажется, не хватало предыдущим воплощениям на экране: женской точки зрения на любовь, на бурю чувств, на саму суть романтики. Режиссеры-мужчины, казалось, систематически умаляли возможности своих героинь, лишая их права на проявление чувств – противоречие, прямо противоположное энергии и страстности самого романа. Именно в этой области Сэнди Уэлч и Сьюзан Уайт сумели проявить свой талант, перенаправляя вектор развития отношений Джейн и Рочестера в новое русло, сосредоточившись не на противостоянии и притяжении двух сильных личностей, а на раскрытии, зачастую скрытой, нежности Рочестера к Джейн. В этой экранизации лишь поверхностно затронуты драматичные эпизоды детства Джейн, проведенного в доме тети Рид и в Ловудской школе. Это, однако, лишило образ Джейн той остроты, присущей ей в первоисточнике, что, возможно, объясняет, почему Рут Уилсон кажется наименее выразительной, но в то же время самой страстной Джейн из всех актрис, воплощавших этот образ. Визуальное решение, однако, оставляет неизгладимое впечатление. Например, первые кадры переносят нас в мир сновидений, где маленькая Джейн предстает как загадочная фигура, словно арабская принцесса, блуждающая по пустыне. Крупный план, акцентирующий её выразительные глаза, мгновенно указывает на любовь к книгам и образное мышление, что впоследствии проявилось в ее рисунках. Атмосфера картины завораживает: затхлый английский пейзаж, трепетные вересковые пустоши, аромат летнего сада – все это кажется осязаемым. В целом, фильм пронизан светом, красками и цветом, что позволяет зрителю по-новому взглянуть на Торнфилд, который, как правило, избегали показывать в ярких тонах. Что касается актерского состава, то в образе Джейн (Рут Уилсон) актеры сумели уловить черты характера. Не красавица, с жабийх рот и неприглядной шеей, но обладающая несомненным шармом. Особенно удачно передано выражение глаз, что позволяет актрисе мастерски отображать самые тонкие нюансы эмоций. Прическа, меняющаяся от скромной гульки до роскошной копны волос, лишь подчеркивает её двойственную натуру, словно сочетающую черты эльфа. Улыбка может быть смущенной, радостной или виноватой, а лицо, полное движения и жизни, запоминается с первого взгляда. Исполнение роли Рочестера Тоби Стивенса заслуживает особого внимания. Это не классический Рочестер, не тот, что привычен нам по другим интерпретациям. Он уставший, пресыщенный, не такой деспотичный и брутальный, а более спокойный и уравновешенный. Именно этот подход оказался неожиданно близок и понятен зрителю, поскольку позволяет увидеть Рочестера более живым и человечным. Взгляд, наполненный иронией и нежностью, поцелуй, исполненный трепета – все это заставляет поверить в искренность его чувств, что свидетельствует о высоком уровне мастерства актера. Особое внимание следует уделить спорной "постельной" сцене, вокруг которой развернулись ожесточенные дискуссии. Однако, те, кто поверхностно знаком с нравами XIX века, должны хотя бы раз прочесть первоисточник, чтобы понять контекст. Суть сцены вовсе не в том, сидела ли Джейн на коленях у Рочестера, как описано у Бронте, а в выражении зарождающегося чувства, способного преодолеть все преграды. Эта сцена подана с такой элегантностью и целомудрием, что она прекрасно вписывается в концепцию фильма, где на первый план выносится не буквальный перенос событий романа на экран, а раскрытие истинных чувств между мужчиной и женщиной. Это - настоящая ода женскому кино. И за это ей следует низкий поклон!

## Переосмысление "Джейн Эйр": Открытия, Страсть и Идеалы Мой отец, человек, чья мужественность и сила всегда служили для меня образцом, однажды поделился со мной удивительную историю из своей молодости. Оказывается, ради крошечной книжечки, копии «Джейн Эйр», он умудрился очаровать пожилую библиотекаршу на протяжении целого месяца, подкупая её своим вниманием и обаянием. В те времена, в эпоху дефицита и строгой цензуры, заполучить столь востребованное издание было подвигом. Мой супруг, услышав этот рассказ, смутился, его лицо вспыхнуло румянцем. Он, выросший в эпоху иного мировоззрения, полагал, что увлечение подобной, казалось бы, "сопливой" литературой – удел нежных и, возможно, даже слабохарактерных мужчин. Моя собственная история взаимоотношений с романом Шарлотты Бронте сложилась весьма нетипично, вопреки моей, казалось бы, приличествующей мне, "викторианской" душевной организации и любви к литературе эпохи. Я, в юности, не смогла проникнуться духом произведения, увидев сначала экранизацию 1983 года. Подобно некоему проклятию, она навела на меня многолетнее отвращение к роману. Даже спустя годы, когда я, преодолев предубеждения, наконец приступила к чтению, образы Кларка и Далтона терзали мое воображение, словно навязчивые видения. Их призрачная, вялая «любовь» казалась мне нечто противоестественным и отталкивающим. Мой внутренний мир, как будто не сумев справиться с бурей эмоций, отвернулся от книги, и великий роман Шарлотты Бронте казался утраченным навсегда, лишенным возможности войти в мою жизнь. Однако, судьба распорядилась иначе! Я весьма предвзято и капризно отношусь к экранизациям любимых книг, веря, что лишь одна версия способна воплотить истинную сущность произведения. Если я нахожу своё идеальное отражение, оно навсегда закрепляется в моей памяти, а все остальные образы бесследно исчезают, словно выброшенные в мусорную корзину. «Грозовой перевал» 1992 года, пожалуй, является воплощением моих эстетических идеалов. Что касается многосерийной экранизации «Джейн Эйр», снятой ВВС, то я не возлагала на неё особых надежд. Я даже записала её для матери, и, открывая файл для оценки качества изображения, совершенно случайно попала на диалог между мужчиной и женщиной. Женщина с умоляющим голосом просила разрешения на оплату жалования за месяц, чтобы отправиться на несколько недель к умирающей тете. Мужчина, пытаясь скрыть разочарование от перспективы расставания, отшучивался. Приглядываясь к его лицу, я разглядела легкую, почти незаметную гримасу улыбки, которая, казалось, добавляла ему привлекательности. Завороженно наблюдая за женщиной, я удивлялась ее необыкновенно живой мимике. Несмотря на отсутствие внешнего лоска, ее лицо было наполнено одухотворенностью и ярким самовыражением. В этот момент мое сердце дрогнуло, и я, словно прозрела, обнаружила своих собственных Джейн и Рочестера! Сложно передать словами детализированную красоту этой экранизации. Она, словно волшебством, передает дух романа Шарлотты Бронте, раскрывая и дополняя те аспекты, которые остались за рамками авторского повествования. Здесь оживают грехи и сожаления Рочестера, преданность и воля Джейн, ее обаяние и сарказм, ее острый ум и сила духа, непозволительная страсть, которая, словно прорыв плотины, вырывается наружу в их трогательном разговоре в саду. Их игра чувств показана настолько достоверно, что невольно захватывает дух. Как она плакала! Как говорила! Какая сила звучит в ее прекрасном монологе! Рут Уилсон сыграла потрясающе, и я, вместе с ней, переживала каждый момент, будто стояла перед мистером Рочестером, вырывая каждое слово из самой глубины своей души. «Вы полагаете, что отсутствие знатного происхождения, богатства, красоты и небольшого роста – это признак отсутствия сердца?! Если бы Господь одарил меня сокровищами и красотой, было бы вам сложнее расстаться?!» Она была прекрасна не только внешне, но и внутренне, а Рочестер… слова бессильны передать его образ! «Господи, прости меня! Пусть люди не вмешиваются в эту связь!» Под пыльной и измученной портьерой его разочарованной души скрывались бурные потоки чувств. А в финале – скупые слезы неверия, отчаяния человека, возложившего на себя крест. Некоторых возмущает, что Рочестер, казалось бы, жестоко подогревал страх Джейн, намекая на неизбежность свадьбы с Бланш. Однако в этом не было и тени хладнокровия. Это была мучительная попытка проверки взаимности чувств, которые в прошлом были жестоко обмануты. Эта проверка, как мне кажется, понятна и человечна. Некоторые же критикуют "непристойность" определенных сцен. Говорят, что Шарлотта Бронте, увидев это, перевернулась бы в гробу. Во-первых, никакой непристойности там нет! Где вы ее увидели?! Почему мы называем "непристойностью" искренние проявления влечения и страсти? Лишение фильма этих штрихов лишило бы его эмоциональной надрывности, которая и заставляет зрителя не отрывать глаз от экрана. А что касается финала… Концовки часто вызывают противоречивые чувства. Счастливый финал кажется убогим, искалеченным, как сам Рочестер, потерявший глаз, лишившийся кисти рук. Но даже это не самое болезненное. Джейн, в романе и в других экранизациях изображенная как неполноценная, невзрачная, невыразительная, обрадовалась этому, избавление от комплексов, отчистилась от самоуничижения по поводу "неравенства" между ними. Любовь стала возможна, неполноценность обрела пару. Это мое личное мнение, и концовка книги мне не по вкусу. Но в экранизации 2006 года герои показаны целостными, яркими, здоровыми людьми, которых невозможно не полюбить. Финал обыгран позитивно и трогательно, без болезненной ноты инвалидности. Рочестер пострадал на пожаре, но не стал выглядеть слабым, жалким или просящим подаяния. Его "полноценность" не подверглась сомнению, а замечательные слова, которые он произнес: «Мне нужна супруга, а не сиделка, между нами нет ничего платонического», тронули меня до слез, выбив из меня улыбку. Действительно, между ними не было платонических отношений, что было прекрасно показано в многосерийном фильме. В целом, моя душа переполнена счастьем и умилением. Пусть эти слезы запоздали. Я еще не знаю, какая получилась новая экранизация 2011 года, но уверена, что она не сравнится с этой прекрасной лентой. Этот фильм компании ВВС – моя идеальная экранизация, единственное, что для меня воплощает книгу Шарлотты Бронте. Вы можете не согласиться со мной – это ваше право. А я нашла то, что искала. Благодарю всех, кто трудился над этим фильмом!

Отношение моё к экранизациям бессмертной мировой литературы, бесспорно являющейся сокровищницей классики, всегда окрашено некоторым скепсисом. Неоднократно я была разочарована некачественными адаптациями, исказившими глубину и изящество произведений любимых сестер Джейн Остин и Эмили Бронте. И подобное явление, к сожалению, не может не огорчать ценителя тонкости и первозданной красоты литературного наследия. Поэтому начинала я просмотр сериала «Джейн Эйр» с немалой долей настороженности, готовая в любой момент отказаться от дальнейшего знакомства с этой интерпретацией. Однако, к моему восторгу, фильм превзошел самые смелые ожидания, развеяв все сомнения и подарив незабываемые впечатления. Это повествование разворачивается вокруг бурной и нетривиальной любви мистера Рочестера – человека многогранного, облаченного в броню сложного характера, сочетающего в себе иронию, силу, уверенность и меланхолию, и Джейн Эйр – гордой, но скромной и независимой сироты, чье детство омрачила череда испытаний. История эта — подлинное откровение, демонстрирующее стойкость духа человека, продолжающего нести свою ношу с высоко поднятой головой. Несмотря на все унижения и пренебрежение, которые ему выпали на долю, он не теряет собственной самооценки, оберегает в себе драгоценные ценности и приверженность высоким принципам. Со времен написания романа прошло немало столетий, но его актуальность не угасает, и я убеждена, что она будет лишь возрастать с течением времени. Тот неподдельный реализм и достоверность, пронизывающие страницы романа, во многом объясняется тем, что ранние события, когда осиротевшую Джейн отправляют в суровое учебное заведение, основаны на личном опыте писательницы. Трагическая судьба Шарлотты Бронте и её сестры, скончавшихся от болезней, приобретенных в невыносимых условиях интерната, наложила отпечаток на весь роман. Многие персонажи романа созданы под влиянием реальных людей, населявших английское общество того времени. Эта глубина и основательность объясняют, почему книга находит такой отклик в сердцах читателей, пленяя своей искренностью и подлинностью. Я бы выделила, как самое выдающееся достоинство этой экранизации, гениальную игру актерского состава, который идеально воплотил образы Джейн и Рочестера. Каждое движение, каждый вздох, каждый взгляд – все продумано до мельчайших деталей, заставляя зрителя погрузиться в мир героев. К своему удивлению, я обнаружила, что актеры выглядят именно так, как я представляла себе главных героев, читая роман. Это попадание – абсолютное! Сложно даже представить себе более удачный кастинг. Отдельно стоит отметить великолепные английские пейзажи и мастерское использование светотени, которое тонко подстраивается под развитие взаимоотношений и ход событий. Сначала визуальный ряд картины пронизан унынием и мраком, отражая непростую судьбу Джейн. Однако по мере того, как ее жизнь налаживается, а чувства к Рочестеру крепнут, пейзажи становятся все более светлыми и жизнерадостными. Это тонкая, филигранная работа, создающая неповторимую атмосферу и настроение всего фильма. Безусловное «браво» создателям! И напоследок, позвольте дать скромный совет: воздержитесь от просмотра фильма, если вы еще не прикоснулись к великому роману. Поверьте, книга заслуживает вашего внимания! Несмотря на все достоинства экранизации, многие нюансы и тонкости неизбежно остаются за кадром. К тому же, вы получите возможность сравнить свое собственное представление о романе с видением создателей фильма, что позволит ощутить гораздо более глубокий и насыщенный опыт. Впрочем, произведения талантливых английских писателей, как правило, дарят нам незабываемые впечатления. Так что, вперед – к чтению книги и к просмотру замечательной экранизации «Джейн Эйр»!

Проникновение в мир этой экранизации создает ощущение, словно ожившая страница из самого сердца романа, вырванная из книжного полотна и обретшая объем и форму. Это не просто игра актеров, а воплощение персонажей, сошедших со страниц великого произведения, словно соткавшихся из самой души книги. Конечно, восприятие субъективно, но я убеждена, что это вершина экранизаций «Джейн Эйр». Мистер Рочестер предстает перед нами колоссальной, мощной фигурой, излучающей неистовую страсть и притягательное обаяние. Его властность и угрюмость лишь подчеркивают глубину его душевной организации, заставляя сопереживать его внутренним терзаниям. В то же время, сквозь пелену мрака пробивается трогательная ранимость, вызывающая искреннее сострадание. Джейн, напротив, – хрупкая, но несгибаемая натура, сочетающая в себе мудрость и наивность, скромность и непоколебимую волю. В ней горит жажда жизни, неутолимая потребность в самореализации и любви. Она – воплощение стойкости духа и веры в себя. В картине нет ни единого неловкого взгляда, ни малейшего намека на фальшь, ни секунды переигрывания. Каждый жест, каждое слово – безупречны. Зритель настолько погружается в происходящее, что забывает о рамках киноэкрана, ощущая себя непосредственным участником событий. Особую атмосферу создает тревожная, но вселяющая надежду музыка, от которой невозможно оторваться. Англия предстает перед нами не просто пейзажем, а частью души героев – промозглая, сумрачная, но родная. Невозможно подобрать слова, чтобы передать великолепие съемок, выполненных с филигранной точностью BBC. Химия между исполнителями ролей поражает своей искренностью и глубиной. Удастся не каждому режиссеру добиться подобного резонанса, но здесь это прослеживается с первой же сцены. Несмотря на разлуку, зритель ощущает, что Джейн для Эдварда – целый мир, источник вдохновения и надежды. Их ожидание встречи наполнено невыразимым трепетом, от которого захватывает дух. Невозможно обойти вниманием и сцену, пронизанную напряжением и страстью. Джейн, в своем отказе, желает оставить Рочестера с полным пониманием силы своих чувств. С другими актерами эта сцена могла бы вызвать дискомфорт, но игра Рут и Тоби преображает все. Смотреть на эту безмолвную борьбу взглядов, на прикосновение, наполненное невысказанной тоской, – это искусство. Можно лишь гадать, что написала бы мисс Бронте, если бы ее время позволило выразить эти чувства так откровенно. Попытка облечь в слова калейдоскоп эмоций, беспредельное восхищение, что испытала я при просмотре, кажется почти невозможной. Но если вы являетесь поклонником книги, настоятельно рекомендую ознакомиться с этой интерпретацией. Возможно, вы увидите на экране именно тех Джейн Эйр и мистера Рочестера, которых вы когда-то искали. Оценка – безоговорочная: десять баллов и ни меньше! Это не просто экранизация – это вознесение классики на новый уровень.